…никого нет. Пусто. Пусто в ее душе. Тихо качнулась люстра. Шорох ветвей. А за окном скворечник. А за окном день. А у нее на полу свечи, воском ласкают тень. Наташка прячется в пледы, у Наташки мерзнет нос. Она думает:
«Где-то кометы, сжигая себя, греют нутро вселенной. А я? Я могу греть?»
Пусто. Гудит колокол ровно в четыре часа, гулко, зовущее режет день и небеса, синие, словно ситец, для вышивки гладью. А у нее в руках чашка с мятным душистым чаем. А у нее губы вымазаны в мармеладе. Наташка думает:
«Весной прилетят птицы, в скворечнике жить и петь. А я? Я могу лететь?»
Пусто. Стучит сердце. Калина стучит в окно. А у Наташки мысли светлые. Ей в мягком лиловом пледе уютно и тепло. Она думает:
«Странные люди, бегут, извиваясь. Сами не замечая, бегут вокруг себя, перепрыгивая через свои коленки и, странные, устают, злятся… А я? Я смогу не устать?»
Пусто. Бегут мысли тонкою щелкой в окно. Там ровного неба натянуто полотно. Гладью вышито белым солнце и облака. Там, далеко, кометы, сжигаются до тла, согревая светом черное вокруг себя. Там, кутаясь в пледы, старый сидит Бог, вращая глазами планеты, устало следит Он за маленьким скворечником в провинциальной глуши, березкой, калиной и девочкой, со свечками в тиши. И думает: «Быть может лишь для этого был мной создан сей странный мир?» И в мысли Наташки вставляет: «Можешь, девочка, можешь… Можешь и греть, и лететь. Но не устать не сможешь. Ведь даже мой час настал. Милая девочка, кто бы знал, как я УСТАЛ…»

текст: © Алексеева Алена